Выбор редакции

Популярное

Выбор читателей

Такие люди
Читать 10 минут

«Черный Квадрат» Неелова

3 марта 2017, 13:00

Анатолий Неелов — Учитель с большой буквы. И не просто учитель в своем театре-студии импровизации «Чёрный квадрат», а учитель в жизни. Конечно, весьма проблематично рассматривать его личность без привязки к театру. В 2016 году его детищу исполняется 25 лет. В столичной афишной сетке идет всегда сразу несколько постановок «Черного квадрата», причем на разных сценах и всегда с аншлагами.

«У нас заполняемость залов — больше 98 процентов, — гордо заявляет Неелов. — И при этом билеты недешевые. Плюс гастроли по всей Украине».

Нам удалось пообщаться с театральным метром и узнать массу эксклюзивной информации.

Как появилась идея создания «Черного квадрата»?

Я занимался театром, я любил театр и мне просто хотелось сделать театр, который будет интересным зрителю. Очень часто приходя в театр мне там было скучно и я там засыпал. Есть интересные моменты, есть много академических театров, которых очень часто хватает не на долго. И часто эта магия создается за счет роли, зала, декораций, костюмов, но не за счет актерской игры. Я хотел чтобы вкусная конфетка была дорогая, потому что содержание само интересно.

Чем театр «ЧК» отличается от остальных театров страны?

Принципиально отличается тем, что мы очень любим и можем импровизировать. У нас существует десятки спектаклей, где не существует текста, не существует пьесы, мы их играем. Спектакль может идти 10−15 лет и по 17 лет, где авторами текста являются актеры. Если вдруг кого-то нужно заменить, к примеру актер там заболел или пошла рожать, забеременела, то человек смотрит видео и смотрит 5−6 версий, потому что каждая версия отличается, где-то какой-то фразой, но есть игровые узлы или каркас через который актер пройдет. А сам текст иногда как масса: иногда он может нарастать, иногда спадать, а может деформироваться. И поэтому у нас есть много зрителей, которые ходили несколько раз (5, а то и 7) на один и тот же спектакль, чтобы увидеть его в новой версии.

Почему в вашем спектакле нет классики?

Во-первых, мы предлагаем эксклюзив. То, что зритель может увидеть у нас на сцене, он не сможет это увидеть больше нигде и никогда.

В советские времена шел спектакль по пьесе Григория Горина про Барона Мюнхгаузен. Он шел по всему Советскому Союзу, в десятках городов и стран: в Волгограде, на Украине, в Казахстане где угодно… Потом вышел фильм с Янковским, Чуриковой, Броневым. Спектакль никто не запрещал, просто театры перестали его ставить. «Зачем идти на этот спектакль, если я могу его посмотреть по телевизору с более гениальными великолепными актерами, с идеально вылизанными мизансценами, великолепными костюмами, чудесной музыкой…»

Поэтому есть такое понятие как «конкуренция» — театр должен предлагать эксклюзив. Мы не конкурируем с другими театрами, мы не конкурируем с «Играми Престолов», с 3D-кинотеатрами… Чтобы забрать у человека свободное время, это нужно иметь продукт, который нигде больше нельзя будет попробовать, тогда и придут к тебе. А если эти продукты и там и там, и можно скачать из интернета, то зачем мне идти и смотреть на него еще раз?

Откуда вы берёте идеи для своих спектаклей?

Из жизни. Вообще самая правильная позиция в искусстве — это перестать заниматься самоудовлетворением, самовысказыванием. Если вы автор, вы из произведения никуда не исчезнете. Займитесь зрителем, займитесь мной. Если я вам принес деньги и свободное время, то вы должны мне доставить удовольствие. Не вы должны получать удовольствие от того, что вы играете классный спектакль, который вам нравится, мне он должен нравиться! Я пришел на ваш спектакль, я должен получить удовольствие — это называется «смещение акцентов». Главный в театре зритель!

А еще мы отличаемся от других театров тем, что им по барабану: придет зритель, не придет зритель, им государство даст денег и оплатит коммуналку. А если к нам не придет зритель — мы закроемся, через месяц нас не будет. Мы 15−16 лет существуем только благодаря зрителю. У меня нет такого понятия «я хочу сказать этим спектаклем»… Задаемся ключевым вопросом: почему маленькая девочка с Троещины или мальчик с Борщаговки должны тащиться через весь город, чтобы оказаться здесь в Центре? А потом целый час по пробкам в городе обратно и слушать больше часа спектакль, ты занимаешь время этого человека… Ты имеешь на это право?

Не было ли желания поставить спектакль про свою жизнь? Назвать героя другим именем (замаскировать) и узнать мнение других о своих достижениях и неудачах?

У меня есть спектакль, который называется «Неелов — диагноз», но он камерный, залом на 85 мест, мы играем его раз или два раза в год. Я не считаю себя очень уникальным, интересным, чтобы занимать зал и заставлять смотреть спектакли обо мне. Есть люди, которым это интересно, но я редко играю.

Что вы хотите сказать зрителю в спектаклях «Черного Квадрата»?

Я просто хочу подарить им праздник. Человек придя в театр должен получить радость. Театр — это место, где ложь узаконена. Все врут. Врет власть народу, а народ — власти, мать — сыну, а сын — маме, начальник — подчиненному, а подчиненный — начальнику. И театр — это то место, куда вы приходите и что-то уже отрепетировано, что-то ставится уже 2−3−10 лет, вы приходите, смотрите и тут должна начаться правда, когда вы видите, что актер по-настоящему страдает, у него по-настоящему болит сердце, потому что он уходит от любимой и любимая ему изменила, да что угодно, любые ситуации… И тогда в зале забывают, что это происходит на сцене. Хорошая игра не должна быть видна. Когда смотрите сериал и думаете «хорошо играют» — это значит актеры играют плохо. Когда актер играет хорошо, вы думаете: «Господи, куда ты пошел? Там за углом убийца!» — ты переживаешь за него. Хорошая игра не должна быть видна, никогда.

Какой из своих спектаклей вы бы посетили, если бы были просто зрителем?

Тот, на который не удалось купить билеты. Ведь сей час у нас, слава Богу, идут аншлаги и так мы работаем больше года, у нас хороший маркетинг. Если у меня было бы свободное время, я бы сходил на тот, где были бы билеты. Они разового качества. Но я бы пришел, чтобы получить удовольствие. Мы играем почти 700 спектаклей в год, норма академического театра — 240 спектаклей. Сравните 240 и 700. У нас работает обслуживающего персонала 21 человек, в театре — 300 или 350, поэтому работать приходится много. Честно говоря, если был бы выбор между походом на спектакль и сном, я бы выбрал сон. Это моя профессия, это все ровно, что сказать сталевару «Слушай, ты сегодня поварил стать, а теперь иди повари ее еще в свободное от работы время, для своего удовольствия» — это работа, а с работы надо уходить.

Были ли у вас мысли чтобы снять фильм?

Плохие снимать не хочется, а для хороших у нас сейчас нет возможности, точнее нет инвестиций. Все надо делать профессионально, а не на «тяп-ляп». Либо делать хорошо, либо не делать вообще.

Какие увлечения у актеров «Черного Квадрата»?

Кто-то играет в карты, кто-то читает книги, кто-то смотрит фильмы, кто-то любит тусить, кто-то любит кататься на лыжах, кто-то в Индию на Гоа… Куда они тратят свободное время — это их собственное дело.

Если посмотреть афишу спектаклей на сайте «Чёрного квадрата», мы увидим примерно следующее: «Секс, ложь и дети», «Голая правда или вместо секса», «До и после секса»…Тема секса является буквально сквозной для ваших произведений. Почему?

Не во всех названиях. К примеру, у нас есть спектакли другие, просто они не так популярны. У нас есть спектакль про Баха и Генделя, там вообще нет женщин, он про классическую музыку и ужин в четыре руки. Йоган Себастьян Бах и Гендель — это два музыканта, но билеты на этот спектакль не особо покупают. Мы его держим, потому что в нем идет тонкое эстетское и элегантное действие. Но основная публика, конечно, идет на спектакли о сексе. У нас был спектакль с названием «Метаморфозы», он не продавался, но мы не поменяли ни строчки в тексте, мы его назвали «Огрызки жизни или 19 сантиметров любви» и народ пошел. Секса-то у нас в спектакле все ровно нет и вообще быть его не может. Это пошло и это не красиво. У нас даже обнаженных тел нет, в лучшем случае это будет девушка в халатике или лифчик мелькнет, но она тут же накинет на себя пеньюар. У нас нет голых тел, в отличии от многих профессиональных театров, у нас актер без трусов на сцене никогда не появлялся за много лет, ни актер, ни актриса, никогда.

Что нужно для того, чтобы театр состоялся в бизнес?

Все очень легко. Театр также, как и бизнес может быть успешным. Делайте качественный продукт. Знаете, когда-то меня пригласили выступать перед большим количеством режиссеров, там был маркетинговый слет, я был одним из спикеров. Я вышел вначале и сказал: «Дорогие мои! Хотите чтобы Ваши театры были успешными — делайте хороший продукт!». Они начали со мной спорить с основным вопросом «Как это делать хороший продукт?».

Я их спросил: «У вас есть спектакль, на который вы можете сходить второй, третий или десятый раз и ни разу не залезть в телефон и посмотреть с интересом? — Ну, парочку…— А всего спектаклей сколько? — Ну да, спектаклей намного больше. — То есть только эти два спектакля и пользуются у вас популярностью? — Да. Но…— Вот именно, они и пользуются популярностью».

Все очень просто: продукт должен продавать себя сам, без рекламы. Реклама — это поддержка качественного продукта. Ты можешь с помощью рекламы впихнуть какашку зрителю один раз. А потом они скажут «плохо-плохо», напишут отзывы в интернете, запостят в Фейсбуке, а информация сей час распространяется быстро. Поэтому, либо ты делаешь высокое качество и не понижаешь планку, тогда популярность и успех приходят сами по себе. Главное держать эту планку — вот, что становится тяжело.

Как вам удалось создать команду, которая пошла на такие эксперименты?

Да, работают они много. Во-первых, я выбираю людей, которые любят то, что они делают. Если я вижу у человека мотивация заработать — мне человек уже не нравится. У него изначально должен быть стимул получить счастье и радость в процессе выполнения и любить то, что он делает. Деньги тогда приходят сами. А если человек работает ради денег, то чаще всего и деньги не приходят и продукт плохой.

Как вы отбираете актеров?

У нас есть студия и театр, где мы отбираем актеров. Вначале приходит 150 человек, мы распределяем их на 3−4 группы, учим их, потом они переходят на второй, третий курс и из этих 150 человек 2−3 попадают в труппу театра.

Берете ли вы в театр «ЧК» профессиональных актеров?

А что такое профессиональный актер? Человек с дипломом? Театр существует несколько тысячелетий, а театральные дипломы появились 150 лет назад. У меня есть куча актеров, которые не имеют профессиональных дипломов, но играют лучше чем те, у кого они есть. Во-вторых, большинство профессиональных актеров — плохие актеры. Они умеют быть только актерами. В театре импровизации нужно быть и режиссером, и драматургом, и актером. Один в трех лицах. Таким был Шекспир: он был и режиссером, и актером, и драматургом. Таким же был Мольер, который играл в своих пьесах, писал их и сам же делал постановки.

Хороший профессионал обладает всеми качествами профессии. Актер, который только «актер», он не интересен, он может повторять текст, но сымпровизировать не из серии «отсебятины», а прожить, почувствовать зал, почувствовать, что сегодня он играет так и завтра уже эти эмоции не повторятся, ведь это будут другие залы, погода, люди и события.

Нет ничего хуже, когда в театре все повторяется, когда ты смотришь спектакль и думаешь: «Все пропало — актеры знают текст». Это мертвый театр, я вижу, как зритель, что здесь все отрепетировано, выучили, сыграли премьеру, получили удовольствие и актерам уже скучно играть, когда они говорят свой текст. И это видно, это карма профессиональных актеров. Они приходят «горящими» в театральные институты, а потом в 30−40 лет от них остается один пепел, они уже и профессию не любят, но, они и не хотят другими профессиями заниматься.

Как распределяете роли?

Актеры сами предлагают, чаще всего. У нас нет в этом конкуренции, мы не выбираем пьесы. Актеры сами приносят материал, сами сочиняют, иногда кто-то может сказать: «Николаевич, у меня есть 40 минут готового спектакля, а у Сережи с Таней еще 30 минут. Давайте объединим?» Я занимаюсь сборкой. И то не всегда, иногда актеры мне могут принести полностью готовый спектакль, где нужно добавить музыки и света и то, теперь этим занимаются наши свето- и звукорежиссеры, они профессионалы своего дела, у них за спиной стоят тысячи и тысячи сыгранных спектаклей. Инициатива должна исходить снизу. Из 82 спектаклей, которые у нас сейчас в действующем репертуаре, я поставил только 4. Я только утверждаю. Иногда вижу, что человек не подходит на роль, это бывает редко.

Есть ли пары в театре?

В смысле люди, которые поженились? Да. Несколько десятков. Бывало пара поженилась, дети, развелись, появились другие пары, при этом они продолжают вместе играть спектакли, дружить и путешествовать. Человеческая порядочность она не заключается в сексе, она основывается на душе, если с ней все хорошо, то любые проблемы становятся второстепенными, а если нет — люди расстаются.

Есть ли у вас любимый актер в театре «Черный Квадрат»?

Конечно. Я люблю как играет Наташа Казанцева. То, что она играет на сцене — это просто прекрасно. Но то, как она готовит кушать дома — это еще лучше. Это моя жена. Еще мне нравятся Алексей Курилко, Слава Никоноров. Каждый из них очень разный, это то же самое, что сказать «Ти любишь больше клубнику или красную икру? Я люблю и клубнику, и красную икру. Мне не хочется выделять что-то одно. Дайте все и по-больше».

Как родные относятся к вашей постоянной занятости? Как удается совмещать семью и работу?

Никак не удается, поэтому жену брал из театра. У меня жена актриса, она вместе со мной живет в театре. Она всегда понимает чем я занят или я сижу с сыном, когда она играет на сцене и наоборот. Чаще всего люди творческих профессий находят себе пару во своей среде, чтобы не объяснять чем работа в театре отличается от работы в офисе. Хотя есть исключения и тоже удачные. На первом месте должен стоять здравый смысл в отношениях.

Ещё в этой рубрике

uPages рекомендует